Неожиданное открытие
— Подожди, подожди! — бурчала я, сжимая в руках ботинок, пока глаза витыми кружочками наблюдали за сценой на экране. Все в голове путалось, голос внутри раздавался, как треск разбитого стекла. Сказал, что у него работа. А сам… сам обнимает мою золовку, как будто это нормально!
Лаура казалась такой потерянной, такой ранимой. Я всегда думала, что она — просто несчастная женщина, опустившая руки. Не пыталась держать дистанцию, и вот, пожалуйста, эта ситуация! Мой муж, который уехал ради «дел», проводит время с ней, с ней, вдовой, вдовицей, которая никогда не отказывала себе в деликатесах после трагедии.
Я держалась за диван, сердце колотилось так, будто ему не хватало пространства. Неужели он мне изменяет? Это было одновременно и непостижимо, и дико. Я сбегала от чувства предательства, как от разрывающий гром вершины горы.
Правда как снежный ком
Перезвонив Диме, я попыталась сохранить голос спокойным.
— Ты не представляешь, насколько у меня все плохо, — пролепетала я, потирая виски, чтобы остудить накал страстей. — Супчик отменили, я сама здесь.
— Так бывает, — ответил он с легкой небрежностью, которую я еще вчера могла бы принять за заботу. — А ты? Как там?
— Нормально, — вымучила я, зажимая губы. Я смотрела на экран камеры и видела, как он подходит к ней, обнимает. Как будто совершенно не знал, что я смотрю.
Паузы в разговоре стали тянуться. Я стукнула по стене, теряя терпение, но контролировала себя.
— Мы ждем нового проекта! — извлеченный фальшивый оптимизм.
— О, ясно, — отозвалась я, понимая, что он сбрасывает это с плеч, как ничего и не произошло. — Да, мне нужно заняться делами. Позвоню позже.
Повернувшись к экрану, увидела, как они погружались в документы, разговаривали, смеялись. Лаура положила ему руку на колено, и сейчас это уже выглядело вовсе не невинно.
Мой собственный трон
Уже в темноте, облаченная в старый свитер, дремала на диване, плавно перебираясь в ослепляющие мысли. Я могла позволить себе помечтать об идеальном мире, где Дима действительно был бы со мной, где мы не распадались на куски, мир без предательства.
Утром в голове крутилась одна только мысль: что делать? Как дальше жить с этими ботинками, с этой сценой? Приехала к Лауре под предлогом помочь с ремонтом, а сама планировала выяснить все в лицо.
— Лаура, у нас разговор. — Я встала у двери, ничего не стесняясь. Она просто взглянула на меня, привычная к этому тону, но я, кажется, не знала, чего от нее ждать.
— О, Клэр. Здравствуй! Что ты делаешь здесь? — Её любезность насторожила меня.
— Тот самый суп, который ты принесла мне? — спросила я, отведя руку к груди. — Не мог, видимо, сварить его Дима!
Она вдруг побледнела, глаза расширились.
— Прошу прощения, я…
— Он проводил время у тебя, в нашем доме. Да? — Вопрос повис в воздухе, как разрывной пуля.
Предательство в лицах
Лаура всё не могла собраться с мыслями. Я наблюдала, как она теребит волосы, потирает ладони друг о друга.
— Клэр, давай мы просто поговорим. Не надо так, — тихо произнесла она.
Автоматически включилась моя ярость. Я кивнула, дав понять, что она может говорить.
— Я не хотела, чтобы так получилось. Я…
Я всё больше становилась недоумевающей, её слова не имели никакого резонанса.
— У твоего мужа другие планы. И это не те планы, которые строили мы.
Слёзы собирались на глазах, когда, не зная, как реагировать, я отступила. Она продолжала крутить информацию, её крошечные детальки не были ей нужны.
— Я его любила, — шептала она. — Он позвонил мне. Искал утешение.
Последствия выбора
Её слова были лепестками из обрывков страсти, которые я не хотела слышать. Я дёрнула щеки, сжимая их так, чтобы не засмеяться.
— Если ты бы только знала, сколько времени у меня уходит на обдумывание его! — кричала я. — У него есть ты! Он ведет себя так, как будто ничего и не произошло!
Лаура уже не могла молчать, она поняла, что время истекло.
— Он тоже потерял. Понимаешь? Мы оба потеряли!
С этой фразой было положено начало полному параду ужасов. Я растерялась, кровь бурлила в висках.
— И в этом нет моей вины! — выкрикивала Лаура. — У него свои причины!
Я встала и вытянула руку, указав на неё.
— Как ты могла? Разрушить мою семью. И делать это с тем, кто обходил тебя?
Казалось, мир рушится, и был только один немой вопрос в воздухе — как мне поступить в такой ситуации?
Последствия разрыва
Следующие несколько дней прошли в сущем аде. Я обладала ботинками, но не имела своего мужа. Каждый раз, когда я входила в дом, мне казалось, что он где-то неподалеку. Сердце закололо, когда он окончательно не вернулся.
Но мир продолжал двигаться вперед. Дима не отвечал. С каждым днем я пыталась понять свой потрясенный разум. Зачем это было ему? Каким образом, как? Это была рука, которая тайно вытягивала детали и била лишь в одно — распад.
Собравшись с силами, я решилась на шаг, открыла его страницу в социальных сетях. Никто не догадывался, что творилось на самом деле. Чужие мысли, чужие фото… все меняло направление самих отношений. В голове проносились обрывки слов и мелодий, но интересного не осталось.
И вот, спустя две недели, он сам решился выйти на связь.
— Мы с тобой окончательно расстаемся, — прошипел он. Говорил это так, как будто это легко, как будто брошенный ботинок у него за спиной.
Сердце сжалось, пронзенное этой фразой. Мир казался серым, словно ты заперся в замкнутом пространстве. Не было никаких шансов его сохранить.
— Ты знал, что делал! — вскрикнула я. — Это всё то, что ты выбрал для себя, настоящий предатель.
— Я… не могу, — его голос дрогнул. — У нас больше нет истины.
Мир обрушился, нас не было, и с этой мыслью я разорвала на себе цепь старых воспоминаний.
Новая жизнь
Спустя несколько дней, пока горевала, стянула ботинок и выбросила его в мусор. Поняла только тогда, когда избавилась от него, я освободила своё имя. Я не могла ни любить Диму, ни думать о Лауре. Они остались там, в том обманчивом мире, и кое-что из них осталось бог знает где.
Я вернулась к своей старой жизни, к жизни с закрытыми дверями. Не зная, что он подумал, но точно понимала, что освобождаюсь от всего, что связывало с прошлым.
С каждой минутой и каждым новым знакомым я становилась заново, был смысл, были надежды и мечты.
**Собрав силы, я крикнула в небо: «Больше никакой лжи!»**